О стратегии социальных и политических союзов в ходе борьбы за антиолигархическую революцию

О стратегии социальных и политических союзов в ходе борьбы за антиолигархическую революцию

В свое время, размышляя над проблемой политических союзов, Ленин отмечал, что вопрос об отношении марксистов к другим оппозиционным партиям есть вопрос не частный, а «общий» или «теоретический». Не решив его как общий, партия будет буксовать в конкретных ситуациях, и этот вопрос будет вставать перед ней снова и снова. По мнению Ленина, вопрос об отношении к другим оппозиционным партиям есть, в конечном счете, вопрос об оценке предстоящей революции и задач пролетариата в ней. Запомним этот тезис, потому что он станет опорой для наших последующих рассуждений.

Революционные марксисты убеждены, что принципиальный спор между трудом и капиталом, под знаком которого прошел весь XX век, не завершен. Основным содержанием современной эпохи остается процесс перехода от капитализма к социализму как первой фазе коммунистического общества. Однако этот процесс не является линейным. Неравномерность развития капитализма в эпоху империализма предполагает, что на одной и той же объективной антикапиталистической основе могут развиваться революции различных типов. Такое положение связано с уровнем зрелости субъективного фактора революционного процесса в каждой отдельно взятой стране — уровнем зрелости рабочего класса и его партий.

О характере будущей революции

Еще в прошлом столетии коммунисты пришли к выводу о том, что в мире в целом, а также в ряде стран, наряду с действием основного противоречия капиталистического общества — противоречия между трудом и капиталом, между пролетариатом и буржуазией — все более на передний план выходит противоречие между монополиями и народом.

Представляется, что такое положение характерно и для современной России, где номенклатурно-криминальный характер контрреволюции предопределил складывание особой модели капитализма. Во главе страны встал класс, представляющий собой продукт сращения олигархического капитала и бюрократии при особой роли последней.

Не будучи самостоятельным, отделенным от бизнеса классом, бюрократия, тем не менее, оказывает решающее воздействие на распределение общественных благ, опираясь на силовые структуры. Капитализм в России стал государственно-монополистическим в куда как большей степени, чем это представлялось марксистам столетие назад.

Кто же противостоит правящему в России классу и объективно заинтересован сломе его господства? Марксизм впервые в истории общественной мысли дал научное определение понятию народ, включив в него не просто население конкретной страны, а эксплуатируемые и угнетенные массы.

В их числе, бесспорно, промышленный пролетариат, сформировавшийся еще в индустриальном обществе. Да, его численность в России за последние десятилетия, вследствие разрушения производительных сил и внедрения сырьевой модели экономики, заметно сократилась. Имеет место деквалификация рабочих, вызванная выбытием «старых» рабочих и разрушением системы профессиональной подготовки. Социальная активность класса значительно снижена за счет утраты опыта борьбы в советский период, притока малоквалифицированной рабочей силы из бывших республик СССР. Тем не менее, из всех отрядов наемного труда, рабочие сферы материального производства в силу коллективного характера труда и организующей роли технологических процессов потенциально остаются наиболее подготовленными к самоорганизации в процессе борьбы за свои интересы.

Значимой частью пролетариата стали наемные работники систем общественного питания и торговли, сферы услуг, крупных капиталистических сельскохозяйственных организаций и фермерских хозяйств.

Своеобразной, но полноправной частью рабочего класса является большинство наемных работников научно-исследовательских организаций, систем здравоохранения и образования. Конечно, интеллигенция менее сплочена в трудовых процессах, чем «классический» пролетариат. Для работников преимущественно интеллектуального труда характерны более индивидуалистические жизненные установки, однако у них есть и свои бесспорные достоинства. Это так называемый «культурный капитал», выражающийся, в частности, в том, что представители этих слоев более непосредственно, чем рабочие, воспринимают посягательство на демократические права и свободы. Кстати сказать, это обстоятельство нашло свое зримое проявление в «болотном движении» 2011-2012 гг., когда столичная интеллигенция (пусть и не всегда неосознанно) протестовала против понижения ее социального статуса, выталкивания ее в ряды рабочего класса.

При этом важно помнить, что, несмотря на значимые структурные и качественные изменения, ядром пролетариата был и остается «классический» индустриальный рабочий. Это обусловлено тем, что благодаря его рукам функционируют все сферы материального производства и жизнеобеспечения общества. Именно за счет его эксплуатации и присвоения создаваемой им прибавочной стоимости появляется прибыль, являющаяся главным источником обогащения правящего класса. Это положение является самой сутью капиталистической системы и не подлежит реформированию.

Какие социальные силы, помимо рабочего класса, могут быть сегодня сплочены в борьбе против олигархического капитала? Это полупролетариат, мелкая, а также отчасти и средняя буржуазия, которые в полном соответствии с классической схемой развития монополистического капитализма, испытывают на себе наступление со стороны крупного бизнеса, а также остро ощущают свою исключенность из демократических процессов в путинской России. Такая ситуация создает объективные предпосылки для широкого социального союза трудящихся и так называемых «средних слоев» — мелкой буржуазии города и села (фермеров), значительной части интеллигенции, административно-управленческого персонала (менеджеров), других схожих групп. Также надо учитывать, что в число союзников рабочего класса «средние слои» подталкивает социальная незащищенность. Сегодня мелкий буржуа может быть социально защищен гораздо хуже квалифицированного рабочего, работая без выходных, отпусков, по 10-12 и более часов в день.

Оценивая противоречие между монополиями, олигархическим капиталом и народными слоями как ключевое противоречие современной России, мы приходим к ответу на вопрос о характере стоящей в повестке дня революции. Полагаю, что сегодня корректно говорить о народно-демократической революции, имеющей шансы (вероятно, не сразу, а через известные этапы) перерасти в революцию социалистическую. «Виной тому» специфика российского капитализма — зависимого и регрессивного, имеющего экспортно-сырьевую и финансово-спекулятивную ориентацию, сдерживающего развитие естественной социальной базы социализма — рабочего класса. Вот поэтому лозунг диктатуры пролетариата не может рассматриваться нами как лозунг момента. Рабочий класс России оказался в положении, когда ему не победить в одиночку. И это не отказ от коммунистической перспективы. При известном ходе событий между демократическим и социалистическим этапами революции не будет продолжительного перерыва. Гарантом этого должна стать гегемония в народном движении коммунистических, шире — левых сил.

Ключевым лозунгом будущей революции должен стать лозунг экспроприации олигархической собственности. Речь, таким образом, должна идти об антиолигархической революции, которая хотя и не выключает нас из логики рынка, но вплотную подводит к тому порогу, за которым начинаются собственно социалистические преобразования.

Решение антиолигархических задач ставит и задачу завоевания демократии. Невозможно примириться с тем, что власть нагло и цинично фальсифицирует народное волеизъявление даже на таких «неправильных», буржуазных выборах. Нельзя воспринимать как должное карикатурное местное самоуправление. Не может быть признано нормальным абсурдное ограничение свободы собраний, политических и производственных союзов, забастовок. В современном обществе не должно быть места клерикализму, культурному мракобесию. Неправда, что простой народ не нуждается в политических переменах. Неправда, что он заинтересован лишь в так называемой «социалке», высоких зарплатах и низких налогах. Демократия есть механизм, при помощи которого трудящиеся ставят под контроль власть. Бесконтрольная каста чиновников никогда не обеспечит людям достойных условий для развития.

Таким образом, ликвидация всевластия монополий, олигархического капитала предполагает и политическую революцию, заключающуюся в демонтаже путинского кланового режима. Однако руководство этой революцией не может быть отдано на откуп той части либеральной буржуазии, за спиной которой маячит западный империализм. Достижение действительно позитивного результата антиолигархического движения мыслимо лишь через упомянутый социальный и политический союз народных слоев.

К единству рабочего класса

Важной частью стратегии создания широкого народного союза для осуществления антиолигархической революции является вопрос о единстве сердцевины этого союза — рабочего класса. Этот вопрос, в свою очередь, обнимает и вопрос о единстве коммунистов как естественных выразителей коренных интересов этого класса.

Какие организации современной России можно отнести к организациям рабочего класса? Сколь ни крамольной покажется эта мысль читателю, автор считает таковыми практически все профсоюзные объединения (и, прежде всего, массовую, но подконтрольную власти Федерацию независимых профсоюзов России), а также массовую оппортунистическую партию КПРФ. Это объясняется не столько членской базой КПРФ и не тем, что она имеет в своем названии слово «коммунистическая», а наличием у нее массового избирателя — трудящегося, который, выбирая КПРФ, считает, что голосует за социализм и ограничение частной собственности, что объективно отвечает интересам рабочего класса. Массовой организацией трудящихся, хотя и пораженной соглашательством, остается ФНПР.

Это положение является объективным следствием трансформаций, которые претерпел рабочий класс после реставрации капитализма. Дело в том, что после ликвидации СССР советский рабочий класс оказался «не совсем пролетариатом». Даже сегодня, по прошествии почти тридцати лет, у значительной части трудящихся имеются не только цепи капиталистического рабства. Напротив — им есть что терять. Это, в частности: приватизированное жилье; подсобное хозяйство, оставшееся после советской власти у селян и части горожан; сравнительно сносное пенсионное обеспечение для тех, кто работал в советские годы; не полностью закрытые каналы для предпринимательской деятельности, дающие возможность соединения ролей наемного работника и мелкого буржуа; возможность отдыха за границей; частично бесплатные медицина и образование. Кроме того, уже в путинские «нулевые», благодаря высоким ценам на энергоносители, российский бонапартизм использовал дополнительные ресурсы для подкупа «рабочей аристократии», пенсионеров и служащих.

Именно поэтому трудящиеся все еще связывают свои ожидания с такими разновидностями «социализма», которые предполагают сохранение частного предпринимательства. Это предопределяет относительную популярность КПРФ, более того — способствует распространению оппортунизма в непарламентской левой.

Таким образом, ФНПР и КПРФ занимают в российских социально-политических реалиях то же место, что реформистские профсоюзы и социал-демократические партии мира. А присущие КПРФ особенности, нехарактерные для социал-демократов стран центра — национализм, клерикализм, консервативная риторика — обусловлены спецификой российского полупериферийного, зависимого капитализма.

Существуют в России и организации, стоящие на более твердых марксистских позициях, в частности наша ОКП, а также старейшая российская компартия РКРП. Основная проблема ортодоксально-марксистских партий заключаются в том, что они не находят встречного массового движения и не могут пока соединить научный социализм с его естественным носителем — пролетариатом. Спад рабочего движения определяет относительную силу парламентской КПРФ и слабость, организационную раздробленность непарламентских коммунистов. Пресловутая красная многопартийность обусловлена не только неоднородностью класса, не только и не столько амбициями лидеров, сколько переживаемым нами периодом реакции.

Ряд наших товарищей эмоционально отвергают любые формы сближения с КПРФ, ее отдельными парторганизациями и активистами. При этом сами ставят вопрос о политических союзах. Между тем, вопрос о политическом союзе для марксистской организации — это всегда вопрос об отношениях между наиболее передовой и отсталыми частями трудящихся. КПРФ объективно выражает интересы отсталых слоев трудящихся и ведет их за собой. Не считаться с этим нельзя. Мы не можем раз и навсегда зарекаться от союзов с КПРФ. Это противоречило бы стратегии единого фронта во имя достижения результата нашей антиолигархической борьбы, ведь нас интересуют не вожди КПРФ, а находящиеся внутри нее и рядом с ней народные массы. Кроме того, вопрос взаимодействия с активом КПРФ — это и вопрос роста нашей членской базы. Было бы, разумеется, грубейшей ошибкой думать, будто мы извлекли уже из КПРФ все, что можно извлечь. Наоборот, надо работать над переходом на нашу сторону целых ячеек, местных организаций зюгановской партии.

Разумеется, эти соображения общего порядка ничуть не избавляют нас от необходимости конкретно анализировать конкретную ситуацию. Так, решение об отказе ОКП поддерживать кандидата в президенты от КПРФ Павла Грудинина было совершенно правильным, так как в ходе этой кампании выдвинувшая его партия не работала на развитие собственной борьбы трудящихся, на развитие классового сознания, а, напротив, содействовала культивированию у трудящихся вредных иллюзий. Но из данного частного случая совершенно не следует, что мы раз и навсегда зарекаемся от выработки единой согласованной линии с КПРФ по тем или иным проблемам.

Определенный интерес представляет вопрос о возможности организационного единства с КПРФ, о вступлении в эту партии. История знает немало примеров попыток марксистских групп влиться в массовые оппортунистические структуры. Неоднократно такие попытки предпринимали, например, британские коммунисты, интегрируясь в Лейбористскую партию. Огромный опыт т. н. «энтризма» в статусные левые партии накопили троцкистские группы. Относительно успешным такой опыт был тогда, когда в рамках большой партии создавались условия для определенной организационной самостоятельности радикалов (через фракции и платформы) и условия для свободной агитации. Вместе с тем, такие периоды, как правило, не были длительными, и мирное сожительство сменялось оргвыводами и репрессиями. Кроме того, надо учитывать специфику переживаемого нами момента. Исторический опыт подтверждает, что в эпоху реакции, отлива массового движения, первоочередной задачей для небольшой марксистской партии становится задача охраны своего мировоззрения, чему явно не способствует слияние с реформистами. Потому на данном этапе следовало бы решительно отвергнуть какие-либо предложения об объединении с КПРФ, сделав ставку на работу с отдельными парторганизациями, активистами и сочувствующими этой партии.

Гораздо более важным представляется вопрос об организационном единстве компартий, находящихся в спектре левее КПРФ. Если быть более конкретным, то это вопрос о желательности слияния с РКРП и более мелкими структурами, объединенными под эгидой МОК, коммунистическими элементами внутри таких левых движений, как, например, Левый Фронт и т. д. Партию «Коммунисты России» я из этого анализа намеренно исключаю, так как по моему глубокому убеждению, перед нами шумный политтехнологический проект, зарегистрированная в Минюсте вывеска, лишенная марксистского содержания. Хотя отдельные коммунисты, а, возможно, и группы коммунистов в этой партии имеются, и с ними тоже необходимо работать.

Думается, что организационное единство марксистов действительно назрело. Эта обусловлено нашей слабостью по одиночке, перед лицом как власти, так и парламентских оппортунистов. Конечно, между последовательно-коммунистическими организациями есть определенные разногласия, а потому объединение не может состояться так скоро, как этого хотелось бы многим. Более того, процесс объединения может быть запущен только через честное обнажение и обсуждение разногласий. В программной, тактической, организационной сферах. Объединяются через верхушечные договоренности о разделе кресел, через скороспелые «оргкомитеты» либо глупцы, либо мелкие спекулянты, движимые целями однодневного пиара или устроения нового раскола. Есть такая распространенная в левой среде ироничная поговорка: «Две организации обычно в итоге объединяются в пять». Если мы не хотим получить такой итог, стоит не увлекать себя объединительным ажиотажем, а начать реальное обсуждение имеющихся разногласий, а также укрепить наше повседневное взаимодействие в рамках тактики единого фронта.

Сегодня, в период реакции, мы работаем не столько на немедленный результат, сколько на будущее. Не видя ежедневной отдачи, многие наши товарищи уходят в карьеру и личную жизнь, ударяются в «кружковщину» и иные формы бегства от рутинной агитации. Но это тупик. Надо шевелиться, пытаться прорваться к цели хоть на шаг ближе, в том числе путем создания ядра будущей революционной партии. Велика вероятность, что такая партия сложится в России лишь к моменту или в момент острого политического кризиса. Но это не значит, что она сложится сама собой. Уже сегодня мы должны прилагать к этому все возможные усилия.

К союзу демократических сил

К числу общественных сил, которые могут быть сплочены в борьбе против олигархического капитала, помимо рабочего класса, традиционно относят т. н. «средние слои». Это промежуточные группы капиталистического общества — социальные слои мелких собственников и части наемных работников, по объективным признакам не относящиеся к основным классам — пролетариату и буржуазии. Их политическое представительство пестро, но далеко не всегда прогрессивно.

Дело в том, что в числе критиков российского бонапартистского режима могут быть как демократические, так и реакционные течения. Забвение этого положения чревато попытками выстроить спекулятивные союзы и сработать не на демократизацию режима, а на приход к власти сил еще более правых, чем Путин и его клика.

Какие оппозиционные Кремлю движения нужно отнести к более реакционным, чем сам режим? Это те, кто объективно выступает за более радикальные рыночные преобразования, дерегуляцию экономики, упразднение социальных гарантий, осуществление политики декоммунизации. К числу таковых относится большая часть несистемных либералов, например партии ПАРНАС, «Гражданская инициатива», «Свободная Россия» и т. п. структуры. Сюда же примыкает и пестрый конгломерат оппозиционных режиму т. н. «национал-демократов», националистов, хотя и подвергнувшихся репрессиям со стороны власти, но не утративших до конца ни влияния, ни, что самое опасное, социальной базы. Заключение каких-либо союзов с этими организациями, даже в состоянии искушения созданием «оппозиционного революционного блока», вредно и опасно.

Вместе с тем, та же либеральная партия «Яблоко» имеет как в своих рядах, так и в числе сторонников группы скорее социал-демократической, нежели либеральной ориентации. Эти группы представляют интерес для левых, и мы можем работать на их выключение из либеральной повестки. В этой связи представляется важным проведение демаркационной линии, четкой границы между либералами и демократами. Точнее: между либералами, лишь называющими себя демократами, и теми, кто демократами являются по сути. К слову, эту границу хорошо видели в свое время Маркс и Ленин.

Определенное поле для действительно демократических союзов создает для нас взаимодействие с леволиберальными, социал-демократическими, анархическими и синдикалистскими организациями. Такими, как Российское социалистическое движение, Левый Блок, профсоюзы системы КТР, с отдельными активистами и группами внутри и вокруг партий «Справедливая Россия», «Яблоко». По ряду по ряду вопросов допустимо блокироваться с так называемыми «левыми патриотами», отчасти находящимися в орбите КПРФ, отчасти представленными самостоятельными структурами вроде Левого Фронта, с той группой оппозиционных организаций левоконсервативного спектра, которые поддержали антифашистскую борьбу на территории Украины — АВН, «Другая Россия» и т. д.

Однако куда больший интерес для нас представляют не малочисленные политизированные группы и не системные левоцентристские партии, а вовлеченные в их орбиту профессиональные союзы, социальные движения, инициативные группы. Постоянная работа с трудящимися и мелкой буржуазией, идущими за этими структурами, должна быть для нас одним из приоритетов. И даже в самом демократическом и левом альянсе необходимо добиваться обеспечения гегемонии коммунистов (пусть и не выпячиваемой публично). Это такое руководство, которое опирается не на диктат, а на авторитет левых, признание за ними особой компетентности и идейной силы.

Исходя из стратегии движения к антиолигархической, народно-демократической революции и перерастания ее в революцию социалистическую, мы не можем замыкаться только на социалистической пропаганде. Более того, мы не можем, подобно мелкобуржуазным социалистам, ждать возникновения общегражданского протеста под руководством либералов с тем, чтобы присоединиться к нему в качестве одного из отрядов. Порочность такой хвостистской тактики мы уже наблюдали во время «болотного движения». Нам нужно самим инициировать акции и кампании демократического толка и стремится к идейному и организационному лидерству в них. Работать на то, чтобы у населения складывалось убеждение, что коммунисты — не субкультура любителей советских дат, а серьезная сила, способная объединять граждан по серьезным политическим поводам.

Важно, что блок демократических сил не предполагает и не требует от нас никакого компромисса с иными программами и принципами, мы заключаем союз, чтобы ускорить падение общего врага, но мы не выгадываем ничего для себя от союзников и ничего не уступаем им.

***

Подведем итоги сказанному.

  1. Вопрос о социальных, а значит и политических союзах есть, в конечном счете, вопрос о характере предстоящей революции и нашем месте в ней. Автор полагает, что в повестке дня стоит не непосредственно социалистическая, а антиолигархическая народно-демократическая революция.
  2. Содержанием антиолигархической революции является экспроприация олигархии и демократизация политического режима в стране.
  3. Социальными группами, объективно заинтересованными в такой революции является рабочий класс и так называемые «средние слои», то есть мелкая буржуазия и полупролетариат — группы, соединяющие роли наемного работника и собственника. Эти слои образуют широкий народный блок, поднимающийся на антиолигархическую революцию.
  4. Ключевым вопросом является вопрос о том, за кем пойдут «средние слои». Они могут пойти за антипутинской буржуазией и за фашистами, когда первая станет направляющей, а вторые — ударной силой. Гарантом от вырождения антиолигархической революции в буржуазный «цветной переворот» является гегемония в народном блоке рабочего класса и представляющих его марксистских, левых сил. Даже будучи ослабленным в результате регресса сферы материального производства, рабочий класс сохраняет особую роль в силу коллективного характера труда и сосредоточения в своих руках ключей от экономического господства.
  5. Институциональным обеспечением гегемонии трудящихся в союзе народных сил является гегемония марксистско-ленинской партии (блока партий). Исходя из этого, нельзя прекращать работу по созданию ядра будущей массовой революционной партии. Это ядро должно формироваться как через достижение организационного единства между непарламентскими партиями, так и через эрозию КПРФ и переход ее активистов на марксистские позиции.
  6. Достижение гегемонии марксистских, шире — левых сил в антиолигархической революции ставит перед коммунистами, всеми левыми силами задачу немедленного перехвата у либералов демократической повестки.

Таковы, вкратце, соображения автора по означенной теме.

Кирилл ВАСИЛЬЕВ, член президиума ЦК Объединенной коммунистической партии

Впервые статья была опубликована в журнале ЦК ОКП «Энгельс»

Главное

Новости





Наша газета

Новая Альтернатива № 1(40) скачать
Красный Локомотив № 1(16) скачать
Новая Альтернатива № 5(38) скачать

Мы в социальных сетях

AA