Реплика о социализме, собственности, классах

Реплика о социализме, собственности, классах

Буржуазия, обладая экономической властью, неплохо понимает, зачем ей нужна политическая власть и какие ее формы предпочтительнее.

Находясь в конкурентно-рыночной экономической среде, она благорасположена к буржуазной демократии, то есть к политическому рынку. Такая демократия требует наличия первичного по отношению к государству достаточного множества людей, которые обладают в собственных глазах некоторой долей независимости от государства и, наоборот, предполагают некоторую зависимость государства от них самих.

Экономическое бытие, а точнее – паразитирование, - криминальной буржуазии, сросшейся с бюрократией, определяет иное политическое сознание, как например в РФ. Нынешняя РФ, кстати – это скорее не слабое, как в начале 20-го века, а «сильное» звено капитализма. Капитализм в РФ, установившийся в результате контрреволюции, буржуазной по сути и номенклатурно-криминальной по характеру, примитивен, а эта доблесть может повышать живучесть. Он «усилен» мощью феодальных и мафиозных механизмов, есть у него и боевой резерв в виде патриотизма системных коммунистов и желающих таковыми стать. Своеобразие капитализма в РФ состоит и в том, что порой дает поводы и хрестоматийной буржуазии, и наемным работникам оказаться временными попутчиками.

У коммунистов, называющих себя выразителями интересов наемных работников, и понимающих эти интересы, в конечном счете, как ликвидацию классового разделения, частной собственности и наемного труда, с внятным обоснованием надобности во взятии политической власти для нужд не только «в конечном счете», но и в счете текущем, дело нынче обстоит несколько хуже. А без этого трудно увлечь пролетариат перспективами его диктатуры и господства, посвященного собственной ликвидации.

Вроде бы очевидно, что взятие власти необходимо для постановки страны на путь социализма. Однако обедню портит постсоветский кризис понимания социализма и как состояния, и как процесса. Сто лет назад дело обстояло несколько яснее – назревала мировая революции, уже появилась молодая советская республика – маяк и авангард социализма. Конечно, от власти никто не отказывается, но надобно различать приход партии к власти и превращение класса в правящий (анархо-синдикалистский вздор о «перехвате власти» некими советами трудящихся, умеющими обходиться без революционной партии и без революционной ситуации, обсуждать не стану). Социализм – это результат дорастания капитализма до необходимости и неизбежности социализации, это более высокий уровень развития рода человеческого, поэтому нельзя ожидать, будто он сможет оказаться проще и понятнее своих предшественников, что он не будет по-разному пониматься и снабжаться разными маршрутами, что спектр политических организаций коммунистического и социалистического толка не будет пестрым.

Времена, когда еще можно было достичь согласия в понимании социализма, давно прошли, если когда-то наступали. Толкуя о социализме, лучше бы не упускать из вида, что его мерой, его критерием может быть даже не экономическое развитие и достойная жизнь граждан – без них, разумеется, социализм мало вероятен и мало кому интересен, но эти радости не есть абсолютная монополия социализма, - а только коммунизм, с его пониманием достойной жизни как жизни не в классовом, а в человеческом обществе.

Правящим компартиям легче – они могут по обыкновению называть социализмом, или его строительством, все то, что у них будет получаться по ходу дела. В РФ же на поверхности лежит самый, вроде бы, простой и очевидный путь – называть строительством социализма повтор советского опыта, только «более лучше», для этого, мол, и необходимо овладение государственной властью. Это означает, что социализм – это второе пришествие Сталина, призванное доказать - со второй попытки, - что всякая критика и предупреждения, звучавшие в свое время - это исключительно «троцкистский» вздор. Помнится, Энгельс замечал: «…с тех пор как Бисмарк бросился на путь огосударствления, появился особого рода фальшивый социализм, … объявляющий без околичностей социалистическим всякое огосударствление, даже бисмарковское».

Необходимость обращения к опыту советского периода очевидна. Ответ на вопрос, что такое социализм, неотделим от ответа на вопрос, что такое СССР. Ничего, даже отдаленно сравнимого с советским периодом по части развития страны и народа, в отечественной истории не было. Но не только социализм способен играть прогрессивную историческую роль, и не всякая очевидность защищена от обмана зрения. Кстати, есть в комдвижении такие чудаки, что расписали для себя двухэтапную «дорожную карту» в социализм: сначала номенклатурно-криминальный российский режим собирает земли в «советский союз» - на антисоветских, что крайне любопытно, началах, - и как только, так сразу на землях совершается социалистическая революция. Эти товарищи готовы со слезами радости и умиления бросаться на грудь всякому, кто произносит слово «советский» с бодрой интонацией.

Трудно не заметить, что слова «советский» или «коммунистический» нередко обнаруживают признаки существенной смысловой переработки. Особенно если по умам бродит призрак «исторической России». Мы не можем запретить государственно-патриотической публике называть «советскими» ее грезы, как не можем запретить партии Зюганова называть себя «коммунистической». Но это наводит на мысль или о необходимости договориться насчет «современного» понимания этих слов, не стесняя нынешнюю «широту» их смысла привычными рамками былых представлений, или о надобности уточнения, о чем конкретно идет речь.

Главные предпосылки социализма создаются капитализмом в его наиболее развитых, включая госкапиталистическую монополию, а не в отсталых формах. Заметим, что и капитализм с его буржуазной демократией не совсем уж, мягко говоря, не совместим с экономическими и политическими интересами работников наемного труда, так что и рабочий класс, и все работники наемного труда – это зачастую вполне системные (как часто говорят в РФ о «либералах» в правительстве, поощряя иллюзии относительно пребывания во власти неких «либеральных» внутриполитических вредителей, от которых надобно избавить «патриотических» творцов политики внешней) классы капиталистического общества. Давно известно, что прочность общественного строя измеряется не столько волей и интересами господствующих классов, сколько тем, в какой мере этот строй приемлем, привычен, терпим для низших классов. Рабочему классу не чужды среди прочих и вполне капиталистические интересы.

Вопрос о классах - вопрос дискуссионный, он примерно равен вопросу о том, что определяет общность интересов людей и их готовность к политическому предъявлению своих интересов. Нынче стало модно брать в качестве признаков класса не только его отношение к собственности, но и, например, род деятельности, уровень доходов, образ жизни, обладание властью и т.д. Люди, объединенные каким-либо из этих признаков, могут выступать вполне солидарной политической силой. Но для коммунистов, очевидно, первейшее значение имеют не все мыслимые и немыслимые социологические тонкости, а главным образом те признаки класса, которые выражают его роль в системе капиталистического производства, а точнее – его способность стать классом, внесистемным по отношению к капитализму, выйти в своих интересах за его рамки.

Многие товарищи коммунисты не по-детски сурово следят за тем, чтобы «рабочим классом» признавались исключительно люди рабочих профессий. Но, сводя причастность к материальному производству к причастности к станку, мы уподобляемся тем, кто в начале 20-го века толковал об исчезновении материи, по привычке понимая материю исключительно как вещество, да и забываем, что капитализм - не материальное производство, а производство прибавочной стоимости.

Ничего дурного о рабочем классе не говорит и ничего против марксизма в себе не содержит также и появление наемных работников, чья деятельность труднее укладывается в рамки капиталистических отношений, ключевым моментом которых является отчуждение продукта труда от его создателя, потому что сам создатель все более становится неотчуждаемым продуктом своего труда. Пожалуй, чересчур радужной была бы картина жизни для капитализма, если бы опасность ему грозила только со стороны рабочего класса.

Никак не посрамляется марксизм и формированием нового информационного - а значит и организационного, - пространства, которое делает завод и фабрику не единственным инструментом превращения рабочего люда в рабочий класс, а партии – не единственным инструментом его политической организации.

Буржуазия овладела политической властью по мере овладения властью экономической. Рабочий класс, согласно прописям марксизма сначала овладевает властью политической, а затем, беря в руки такой политический инструмент, как диктатура пролетариата, в течение переходного периода отнимает у буржуазии власть экономическую. По случаю замечу комичность провозглашения диктатуры пролетариата целью немалым числом левых, видимо считающих, что это придает им лихость и революционную крутизну.

История рабочего движения подсказывает, что и для него взятие политической власти не совсем уж отделено от взятия власти экономической. Организованный и солидарный рабочий класс и при капитализме способен предъявлять весомые претензии на право участия в принятии экономических решений, повышать их уровень до политических, выходить за рамки своей роли в системе капиталистических отношений, даже в условиях, когда глобальному капиталу на его счастье не противостоит глобальный рабочий класс.

Как показывает опыт СССР, рабочий класс и после взятия власти может так и не войти во вкус политического господства, может вернуться, или быть возвращен к своей хрестоматийной роли. А бюрократия в симбиозе с криминалом может войти во вкус обретения своего классового «я». «Буржуазное государство без буржуазии», а значит и без пролетариата, может стать не только необратимо социалистическим, но и снова стать вполне буржуазным государством и с буржуазией, и с пролетариатом.

Общественная собственность как распоряжение, владение и пользование объектом собственности, особенно если за таковую принимать собственность государственную, может оказываться менее осязаемой и ценимой, чем собственность частная, если ослабевает политический механизм этого распоряжения, владения и пользования - в наиболее близком нам случае это советская власть. К тому же пока существуют товарно-денежные отношения, будет воспроизводиться и соответствующие интересы людей, их желание и попытки в этих отношениях преуспеть.

Сергей ИВАННИКОВ


Главное

Новости





Наша газета

Красный Локомотив № 2(20) скачать
Новая Альтернатива № 2(48) скачать
Красный Локомотив № 19 скачать

Мы в социальных сетях